ГАРАНТ: Может ли руководитель адвокатского образования нести дисциплинарную ответственность за действия такого образования?
Адвокат - председатель коллегии адвокатов подписал от имени коллегии адвокатов договор цессии по договору займа с первоначальным кредитором.
Цена уступки - 75% от суммы передаваемого требования, подлежит уплате после фактического получения денежных средств.
Адвокатская палата утверждает, что договор цессии прикрывает соглашение об оказании юридической помощи первоначальному кредитору (так как это инкассо-цессия, и они считают, что 25% - это вознаграждение адвоката за юридическую помощь).
Есть ли судебная или дисциплинарная практика адвокатской палаты города Москвы о заключении соглашений, прикрывающих соглашение об оказании юридической помощи, между доверителями и адвокатским образованием? Может ли адвокат, который действовал как руководитель адвокатского образования, нести именно дисциплинарную ответственность за действия такого образования?
В соответствии с п. 2 ст. 170 ГК РФ под притворной сделкой понимается сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях. К сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа и содержания сделки применяются относящиеся к ней правила.
Согласно разъяснениям, данным в п. 87 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" (далее - Постановление N 25), притворной может быть признана лишь та сделка, которая направлена на достижение других правовых последствий и прикрывает иную волю всех участников сделки. Намерения одного участника совершить притворную сделку для применения указанной нормы недостаточно.
При этом применяя правила о притворных сделках, следует учитывать, что для прикрытия сделки может быть совершена не только одна, но и несколько сделок. В таком случае прикрывающие сделки являются ничтожными, а к сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом ее существа и содержания применяются относящиеся к ней правила (п. 88 Постановления N 25).
Как следует из положений п. 1 ст. 382, ст. 388 ГК РФ предметом договора цессии является передача права требования кредитором в обязательстве другому лицу. Данный договор по общему правилу является возмездным, если только уступающий право кредитор не выразил явное намерение одарить другое лицо, передав ему право безвозмездно (ст. 423, ст. 572 ГК РФ, п. 3 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 N 54 "О некоторых вопросах применения положений главы 24 Гражданского кодекса Российской Федерации о перемене лиц в обязательстве на основании сделки"). Причем условие договора о внесении оплаты за уступленное требование после исполнения этого требования должником само по себе не противоречит закону (п. 1 и п. 4 ст. 421, ст. 422 ГК РФ, постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 11.03.2025 N 09АП-84179/24, постановление Четвертого арбитражного апелляционного суда от 26.04.2023 N 04АП-3291/21), а уступка права с дисконтом является обычной практикой (смотрите, например, постановление Арбитражного суда Поволжского округа от 20.01.2025 N Ф06-9470/24, постановление Арбитражного суда Уральского округа от 19.06.2024 N Ф09-7727/22, постановление Четвертого арбитражного апелляционного суда от 14.01.2025 N 04АП-4001/15). С учетом этого сами по себе условия договора цессии, изложенные в вопросе, не свидетельствуют о его притворности.
Тем не менее, исходя из смысла приведенных выше норм и разъяснений о притворности сделки, определяющее значение для признания ее притворной имеют не субъектный состав сторон договора и не содержание его конкретных условий, а также не его формальное исполнение или неисполнение, а действительная направленность воли сторон на совершение иной сделки, нежели та, которая была формально между ними заключена.
В связи с этим в том случае, когда у цедента по договору в действительности имелось намерение получить от цессионария юридическую помощь, а у цессионария - намерение оказать ее цеденту и получить за нее оплату путем выплаты денежных средств должником цедента, то есть когда договор фактически был направлен на создание отношений процессуального и иного представительства с оплатой третьим лицом за должника, а не на действительную передачу прав кредитора, договор цессии может быть признан притворной сделкой, что подтверждается и примерами из судебной практики (смотрите, например, постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 27.04.2023 N 17АП-17915/21, решение Арбитражного суда г. Москвы от 09.04.2025 по делу N А40-196817/2024, решение Арбитражного суда Самарской области от 23.06.2014 по делу N А55-9919/2014, определение СК по гражданским делам Первого кассационного суда общей юрисдикции от 24.01.2024 по делу N 8Г-33706/2023, решение Ленинского районного суда г. Севастополя от 16.11.2023 по делу N 2-3086/2023).
Вместе с тем необходимо учитывать, что по смыслу ст. 65 АПК РФ и ст. 56 ГПК РФ лицо, ссылающееся на притворность той или иной сделки, обязано предоставить доказательства наличия у обеих ее сторон волеизъявления на заключение иной сделки, нежели та, которая формально была ими совершена. Как правило, доказывание таких обстоятельств сопряжено с определенными трудностями, поэтому гораздо более обширной является практика, свидетельствующая об отказе в требованиях о признании договора цессии сделкой, прикрывающей договор об оказании юридической помощи или юридических услуг (смотрите, например, постановление Арбитражного суда Северо-Западного округа от 04.02.2025 N Ф07-19191/24, постановление Арбитражного суда Московского округа от 11.07.2022 N Ф05-13628/22, постановление Арбитражного суда Восточно-Сибирского округа от 21.07.2020 N Ф02-1614/20, постановление Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 02.08.2023 N 15АП-10304/23, определение СК по гражданским делам Шестого кассационного суда общей юрисдикции от 28.11.2023 по делу N 8Г-24325/2023, апелляционное определение СК по гражданским делам Верховного Суда Республики Татарстан от 29.06.2023 по делу N 33-9188/2023, апелляционное определение СК по гражданским делам Хабаровского краевого суда от 15.08.2023 по делу N 33-4956/2023, апелляционное определение СК по гражданским делам Ставропольского краевого суда от 20.07.2022 по делу N 33-3-6543/2022).
Помимо этого, необходимо учитывать, что лицо, не являющееся стороной сделки и обращающееся с заявлением о признании ее недействительной, должно доказать наличие у него охраняемого законом интереса, который может быть защищен таким признанием (п. 3 ст. 166 ГК РФ, п. 78 Постановления N 25).
Более того, в том случае, если в самом соглашении об уступке содержатся условия об оказании юридических услуг, суды в зависимости от содержания конкретных условий соответствующего соглашения могут признавать его смешанным договором, а уступку - формой оплаты названных услуг (смотрите, например, решение Арбитражного суда Краснодарского края от 03.06.2025 по делу N А32-62065/2024).
Относительно привлечения руководителя адвокатской коллегии к дисциплинарной ответственности за совершенную такой коллегией сделку отметим, что согласно п. 1 ст. 18 Кодекса профессиональной этики адвоката, принятого первым Всероссийским съездом адвокатов 31 января 2003 г. (далее - Кодекс), нарушение адвокатом требований законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре и названного Кодекса, совершенное умышленно или по грубой неосторожности, влечет применение мер дисциплинарной ответственности, предусмотренных законодательством об адвокатской деятельности и адвокатуре и названным Кодексом. При этом для адвокатов, являющихся руководителями адвокатских образований, установлен общий порядок рассмотрения и разрешения жалоб, представлений, обращений в отношении адвокатов (п. 1 ст. 19 Кодекса).
В соответствии с п. 2 ст. 5 Кодекса адвокат должен избегать действий (бездействия), направленных к подрыву доверия к нему или к адвокатуре. На основании приведенной нормы имеется практика привлечения адвокатов к дисциплинарной ответственности за совершение мнимых, притворных и иных недействительных сделок (смотрите, например, апелляционное определение СК по гражданским делам Самарского областного суда от 13.02.2013 по делу N 33-1420/2013, решение Совета Адвокатской палаты Санкт-Петербурга по дисциплинарному производству N 84/2021 от 15.09.2022).
Кроме того, необходимо учитывать, что адвокату запрещается принимать от доверителя какое-либо имущество в обеспечение соглашения о гонораре (п. 5 ст. 16 Кодекса), а также приобретать каким бы то ни было способом в личных интересах имущество и имущественные права, являющиеся предметом спора, в котором адвокат принимает участие как лицо, оказывающее юридическую помощь (подп. 8 п. 1 ст. 9 Кодекса).
Правоприменительной практики, касающейся привлечения руководителя адвокатского образования, в том числе председателя коллегии адвокатов, к дисциплинарной ответственности за сделки, совершенные таким образованием, нам, к сожалению, обнаружить не удалось.
Вместе с тем если в рассматриваемой в вопросе ситуации будет установлен факт совершения притворной сделки, мы не можем исключить, что привлечение руководителя к указанной ответственности может быть признано правомерным, поскольку такое адвокатское образование, как коллегия адвокатов, является некоммерческой организацией (подп. 13 п. 3 ст. 50 ГК РФ, ч. 2 ст. 22 Федерального закона от 31.05.2002 N 63-ФЗ "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации"). В свою очередь, некоммерческие организации как юридические лица приобретают гражданские права и принимают на себя гражданские обязанности через свои органы, действующие в соответствии с законом, иными правовыми актами и учредительным документом (п. 1 ст. 53 ГК РФ). Из этой нормы следует вывод, что волю юридического лица на совершение сделки формируют его органы, и поэтому волеизъявление юридического лица неотделимо от волеизъявления того лица, которое от имени юридического лица совершает сделку (смотрите, например, постановление Арбитражного суда Московского округа от 18.03.2016 N Ф05-1728/16, постановление Двадцатого арбитражного апелляционного суда от 19.03.2020 N 20АП-1500/20). В связи с этим если юридическое лицо совершает притворную сделку, то есть сделку с пороком воли, характеризующимся несовпадением волеизъявления и подлинной воли сторон (смотрите, например, постановление Арбитражного суда Северо-Западного округа от 12.04.2023 N Ф07-1676/23, определение СК по гражданским делам Четвертого кассационного суда общей юрисдикции от 21.11.2024 по делу N 8Г-32859/2024), то лицом, виновным в формировании волеизъявления с пороком со всей очевидностью является лицо, совершившее сделку от имени указанного юридического лица.
Соответственно, привлечение в этом случае к дисциплинарной ответственности руководителя адвокатского образования, заключившего притворную сделку, будет фактически ответственностью за его собственные умышленные действия, приведшие к заключению адвокатской коллегией притворной сделки.
Косвенным свидетельством того, что руководитель адвокатского образования может быть привлечен за нарушение таким образованием действующего законодательства, Кодекса и актов адвокатской палаты, может служить, например, раздел 8 Рекомендаций Федеральной палаты адвокатов от 15.09.2022 по ведению сайта адвокатского образования и персонального сайта адвоката" (утверждены решением Совета ФПА РФ от 15.09.2022, Протокол N 15), согласно которому несоблюдение обязательных требований законодательства и профессиональной этики при создании и ведении сайта адвокатского образования может послужить основанием для привлечения руководителя адвокатского образования и/или адвоката, отвечающего за ведение сайта адвокатского образования, к дисциплинарной и иной ответственности.
К сожалению, правоприменительной практики в прямом соответствии с фабулой дела, изложенной в вопросе, нам обнаружить не удалось, поэтому все вышеизложенное является лишь нашим экспертным мнением, основанным на анализе норм права, судебной и иной практики по схожим ситуациям, а также на информации, изложенной в вопросе.