ГАРАНТ: Соглашение о переводе долга и банковская гарантия при возможном банкротстве должника

Организация - кредитор (поставщик), и у нее есть должник (покупатель) по договору поставки. В целях обеспечения была выпущена банковская гарантия.

В соответствии с п. 1 ст. 423 ГК РФ договор, по которому сторона должна получить плату или иное встречное предоставление за исполнение своих обязанностей, является возмездным. Безвозмездным признается договор, по которому одна сторона обязуется предоставить что-либо другой стороне без получения от нее платы или иного встречного предоставления (п. 2 ст. 423 ГК РФ). При этом в силу п. 3 ст. 423 ГК РФ договор предполагается возмездным, если из закона, иных правовых актов, содержания или существа договора не вытекает иное.

В свою очередь, согласно п. 3 ст. 424 ГК РФ в случаях, когда в возмездном договоре цена не предусмотрена и не может быть определена исходя из условий договора, исполнение договора должно быть оплачено по цене, которая при сравнимых обстоятельствах обычно взимается за аналогичные товары, работы или услуги.

Совокупность приведенных норм свидетельствует о том, что само по себе отсутствие в договоре о переводе долга прямого указания на то, что он является возмездным, а также условия о размере вознаграждения за принятие на себя новым должником обязанности прежнего должника не означает его безвозмездного характера. Напротив, при отсутствии в договоре прямого указания на то, что он является безвозмездным, он должен рассматриваться как возмездный пока не доказано обратное.

В п. 9 Информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 30.10.2007 N 120 сформулирована позиция, согласно которой отсутствие в сделке уступки права (требования) условия о цене передаваемого права (требования) само по себе не является основанием для признания ее ничтожной как сделки дарения между коммерческими организациями. Каких-либо препятствий для распространения указанной позиции на договор о переводе долга, в котором не содержится условия о цене и указания на его возмездность мы не усматриваем (смотрите также постановления АС Волго-Вятского округа от 17.11.2017 N Ф01-5265/17, АС Северо-Западного округа от 21.10.2015 N Ф07-90/15, АС Поволжского округа от 29.01.2015 N Ф06-19074/13).

Помимо этого, первоначального и нового должника могут связывать внутригрупповые отношения, в связи с чем возложение на нового должника обязанности, лежавшей на первоначальном должнике, может оказаться экономически целесообразным, то есть имеющим определенную выгоду для обеих сторон соглашения о переводе долга, что избавляет от необходимости согласовывать условие о цене или указывать в договоре на его возмездность (определение Верховного Суда РФ от 20.12.2017 N 310-ЭС17-3279).

Наконец, следует помнить, что согласно разъяснениям, данным в абзаце третьем п. 28 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 N 54 "О некоторых вопросах применения положений главы 24 Гражданского кодекса Российской Федерации о перемене лиц в обязательстве на основании сделки" (далее - Постановление N 54), даже в том случае, если договор о переводе долга и будет признан безвозмездным, то новый должник не вправе будет уклониться от исполнения переведенного на него долга лишь со ссылкой на ничтожность этого договора, проистекающую из запрета на дарение между юридическими лицами (п. 1 ст. 572, подп. 4 п. 1 ст. 575 ГК РФ).

Тем не менее, в том случае, если сделка по переводу долга все же является безвозмездной и новый должник также по тем или иным причинам войдет в процедуры банкротства, мы не можем исключить предъявления его арбитражным управляющим или его кредиторами исков о применении последствий недействительности ничтожной сделки по безвозмездному принятию им на себя обязательств прежнего должника, поскольку такая сделка влечет за собой увеличение долговой нагрузки нового должника при отсутствии равнозначного поступления в его имущественную массу.

Что же касается оспаривания сделки по переводу долга арбитражным управляющим или кредиторами прежнего должника, то здесь необходимо отметить, что сама по себе сделка по переводу долга не является сделкой с предпочтением (ст. 61.3 Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)", далее - Закон о банкротстве), поскольку не влечет за собой напрямую удовлетворения требований кредитора за счет должника, но лишь заменяет должника в обязательстве (ст. 391 ГК РФ, смотрите, например, постановление Арбитражного суда Волго-Вятского округа от 25.10.2018 N Ф01-4636/18). Также подобная сделка, на наш взгляд, не может причинить какого-либо вреда имущественным правам кредитора (ст. 61.2 Закона о банкротстве), поскольку не уменьшает конкурсную массу должника, но, напротив, уменьшает объем его обязательств перед его кредиторами, что делает удовлетворение требований оставшихся кредиторов более вероятным.

Вместе с тем необходимо учитывать, что в указанном в вопросе договоре о переводе долга упоминается также о некоем зачете требований, состоявшемся между новым и прежним должником. В связи с этим нельзя исключать, что соответствующий зачет фактически направлен на выплату прежним должником новому должнику вознаграждения за принятие на себя обязательств прежнего должника по договору с поставщиком. В этой ситуации, принимая во внимание, что недействительной сделкой может признаваться и совокупность сделок (смотрите, например, постановление Десятого арбитражного апелляционного суда от 30.10.2025 N 10АП-12312/25, постановление Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 12.09.2024 N 11АП-10506/24), мы не можем исключать признания недействительной сделки по переводу долга, сопряженной со сделкой по зачету требований, поскольку требование прежнего должника к новому должнику представляет собой имущественный актив, который может быть использован для пополнения конкурсной массы как путем взыскания задолженности, так и путем его продажи с торгов (ст. 140 Закона о банкротстве) (смотрите также, например, постановление Арбитражного суда Московского округа от 31.10.2025 N Ф05-23058/20).

Таким образом, совершение указанной в вопросе сделки по переводу долга, особенно в преддверии банкротства прежнего должника, создает определенные риски для кредитора в связи с возможностью признания этой сделки недействительной. Тем не менее оценить вероятность реализации таких рисков без правовой экспертизы договора о переводе долга, а также соглашений (иных документов), направленных на зачет требований прежнего должника к новому должнику, мы не можем.

При этом подчеркнем, что в любом случае, независимо от состоявшегося перевода долга или банкротства должника, кредитор по договору поставки не лишен права в случае неисполнения обязательства перед ним предъявить свои требования к лицу, выдавшему банковскую гарантию, поскольку последняя представляет собой обязательство между кредитором (бенефициаром) и указанным лицом, которое не зависит в отношениях между ними от основного обязательства, в обеспечение исполнения которого она выдана, от отношений между принципалом и гарантом, а также от каких-либо других обязательств, даже если в независимой гарантии содержатся ссылки на них (п. 1 и п. 3 ст. 368, п. 1 ст. 370 ГК РФ).

Гарант не вправе выдвигать против требования бенефициара возражения, вытекающие из основного обязательства, в обеспечение исполнения которого независимая гарантия выдана, а также из какого-либо иного обязательства, в том числе из соглашения о выдаче независимой гарантии, и в своих возражениях против требования бенефициара об исполнении независимой гарантии не вправе ссылаться на обстоятельства, не указанные в гарантии (п. 2 ст. 370 ГК РФ).

Вместе с тем напомним также и то, что банковская гарантия может быть отозвана гарантом или изменена им в указанных в гарантии случаях (п. 1 ст. 371 ГК РФ). В связи с изложенным мы не можем исключать наличия в банковской гарантии условия, в соответствии с которым она может быть отозвана при перемене должника в обязательстве. Установить возможность реализации такого риска без правовой экспертизы банковской гарантии мы не можем.

В отношении возможности совершения вместо сделки о переводе долга сделки по уступке права требования (договора цессии) между кредитором по обязательству и лицом, которое названо в договоре о переводе долга в качестве нового должника, отметим, что каких-либо препятствий к совершению данной сделки мы не усматриваем, поскольку такая уступка не запрещена законом и не требует согласия должника, так как личность кредитора в денежном обязательстве значения для должника не имеет (п. 1 и п. 2 ст. 382, ст. 383, п. 1 и п. 2 ст. 388 ГК РФ). Соответственно, должник в принципе не является стороной такой сделки, его волеизъявление на ее совершение не нужно.

Тот факт, что должник, право требования к которому уступается, находится в процедурах банкротства, не создает каких-либо рисков для должника уступающего требование, так как в силу п. 1 ст. 390 ГК РФ цедент отвечает перед цессионарием за недействительность переданного ему требования, но не отвечает за неисполнение этого требования должником, за исключением случая, если цедент принял на себя поручительство за должника перед цессионарием.

Более того, согласно приведенной норме в том случае, если договор, из которого вытекает уступаемое требование, связан с осуществлением его сторонами предпринимательской деятельности, что имеет место в случае заключения договора поставки (ст. 506 ГК РФ), договор цессии может содержать условие, согласно которому цедент не отвечает перед цессионарием также и за недействительность требования, если такая недействительность вызвана обстоятельствами, о которых цедент не знал или не мог знать или о которых он предупредил цессионария, в том числе обстоятельствами, относящимися к дополнительным требованиям, включая требования по правам, обеспечивающим исполнение обязательства, и правам на проценты.

Банкротство должника не может служить основанием для оспаривания сделки цедента и цессионария по уступке права требования к нему, поскольку не влечет за собой изменения объема задолженности (ведь цедент в соответствии с п. 1 ст. 384 ГК РФ передает цессионарию ровно столько же прав, сколько имеет сам) и не оказывает никакого влияния на конкурсную массу должника, иными словами, нельзя сказать, что она осуществляется за счет его имущества (п. 1 ст. 61.2 Закона о банкротстве).

Однако, напомним, что к цессионарию по общему правилу автоматически не переходят права требования цедента по банковской гарантии, поскольку возможность такой передачи возможна лишь при одновременном наличии двух условий: а) такая возможность прямо предусмотрена гарантией; б) получено согласие гаранта на передачу этих прав (ст. 372 ГК РФ).

В связи с этим, если в гарантии нет указания на возможность передачи бенефициаром своих прав по ней или согласия бенефициара на передачу не получено, в договоре цессии следует особо оговорить, что передаваемые по нему права банковской гарантией не обеспечены и права бенефициара по такой гарантии цессионарию не передаются.

При совершении сделки цедентом и цессионарием может быть предусмотрено, что уступаемое право переходит к цессионарию лишь после внесения им цены уступаемого права цеденту (п. 2 ст. 389.1 ГК РФ, п. 5 Постановления N 54).

В заключение еще раз подчеркнем, что сделанные нами в данной консультации выводы основаны исключительно на информации, содержащейся в вопросе, и не учитывают конкретных положений договора поставки, из которого вытекает право требования и долг, договора о переводе долга, договора об уступке, соглашения о зачете и условий банковской гарантии. Поэтому мы не можем исключать иного подхода судов к решению соответствующих вопросов в зависимости от конкретных обстоятельств дела.