ГАРАНТ: Субсидиарная ответственность в результате признания сделок недействительными
Физическое лицо А. передает в заем денежные средства физическому лицу Б. Физическое лицо Б. эти денежные средства передает в заем ООО "А", в котором является единственным учредителем и директором. ООО "А" передает денежные средства ООО "Б". ООО "Б" банкротилось. ООО "А" переуступает права требования к ООО "Б" физическому лицу Б. Физическое лицо Б. вступает в реестр кредиторов.
Впоследствии физическое лицо Б. переуступает физическому лицу А. право требования к ООО "Б" в рамках вступившего в законную силу определения арбитражного суда.
После этого ООО "А" банкротилось. Конкурсный управляющий подал заявление о недействительности сделки между физическим лицом А. и физическим лицом Б. и цепочку сделок между физическим лицом А. - физическим лицом Б., ООО "А", ООО "Б". на основании п. 2 ст. 61.2 Федерального закона N 127.
В настоящий момент цепочка сделок признана недействительной.
Могут ли привлечь физическое лицо Б. к субсидиарной ответственности в результате признания сделок недействительными?
Суд в актах указал, что физическое лицо А. и физическое лицо Б. не могли не знать о причиняемом обществу вреде.
По смыслу п. 1 ст. 399 ГК РФ субсидиарная ответственность представляет собой дополнительную ответственность по отношению к ответственности другого лица, являющегося основным должником, которая возникает в соответствии с законом, иными правовыми актами или условиями обязательства.
В соответствии с п. 1 ст. 61.11 Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" (далее - Закон о банкротстве) в случае, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.
Из буквального прочтения приведенной нормы следует, что для привлечения того или иного лица к субсидиарной ответственности необходимо установить, что оно является по отношению к должнику контролирующим его лицом (далее - КДЛ), а также наличие причинно-следственной связи между его действиями (бездействием) и невозможностью для должника погасить требования кредиторов в полном объеме.
Согласно п. 1 ст. 61.10 Закона о банкротстве под КДЛ понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий. Из разъяснений, данных в п. 3 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 N 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве" (далее - Постановление N 53), следует, что возможность определять действия должника подлежит определению применительно к каждому отдельно взятому лицу в каждом конкретном деле о банкротстве.
В свою очередь, в п. 16 Постановления N 53 разъясняется, что под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов, следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.
Таким образом, приведенные нормы и разъяснения показывают, что по общему правилу установление оснований для привлечения того или иного лица к субсидиарной ответственности по долгам банкротящегося должника производится судом в каждом отдельно взятом деле о банкротстве исходя из его конкретных обстоятельств.
В то же время необходимо помнить, что законодательством о банкротстве предусмотрены определенные презумпции относительно признания лица КДЛ и установления наличия причинно-следственной связи между его действиями (бездействием) и наступившим банкротством.
В частности, в силу подп. 2 п. 4 ст. 61.10 Закона о банкротстве предполагается, пока прямо не доказано иное, что КДЛ являлось лицо, которое имело возможность самостоятельно или совместно с заинтересованными лицами распоряжаться более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью.
В свою очередь, на основании подп. 1 п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве считается, пока не доказано иное, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия КДЛ, если причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 названного Закона.
Как следует из вопроса, в рассматриваемой ситуации физическое лицо Б. является единственным участником банкротящегося ООО "А", то есть полностью подпадает под презумпцию признания его КДЛ, установленную подп. 2 п. 4 ст. 61.10 Закона о банкротстве. При этом он совершил ряд сделок с имуществом указанного должника (принадлежащим ему правом требования), которые впоследствии были признаны недействительными по основанию, предусмотренному п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве. Соответственно, физическое лицо Б. может быть привлечено к субсидиарной ответственности по долгам ООО "А", если будет установлено, что признанные недействительными сделки причинили существенный вред имущественным правам кредитора.
В связи с этим отметим, что согласно разъяснениям, приведенным в п. 23 Постановления N 53, к числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. При этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок (статья 78 Закона об акционерных обществах, статья 46 Закона об обществах с ограниченной ответственностью и т.д.). Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.
Схожие разъяснения даны и в п. 4.1.1 письма ФНС России от 16.08.2017 N СА-4-18/16148@, согласно которым предлагается считать существенным вредом вред, причиненный сделками с активами на сумму сделки, эквивалентную 20-25% общей балансовой стоимости имущества должника. При этом размер существенности может быть и меньше, если доказать, что выведено имущество, отсутствие которого осложнит или сделает невозможной хозяйственную деятельность должника.
При очевидной несоразмерности вреда, причиненного недействительной сделкой, размеру субсидиарной ответственности, такой размер может быть соответствующим образом уменьшен судом (абзац второй п. 11 ст. 61.11 Закона о банкротстве), например, по реестру требований кредиторов - 100 млн руб., а по сделке, признанной недействительной, причинен ущерб в размере 300 тыс. руб., который не мог повлечь банкротство. В данном случае есть основания для взыскания убытков (ст. 61.20 Закона о банкротстве, п. 20 Постановления N 53).
К сожалению, по уже упоминавшимся выше причинам оценить существенность вреда, причиненного интересам кредиторов указанными в вопросе и признанными недействительными сделками, в рамках данного ответа не представляется возможным. При этом, однако, напомним, что по смыслу ст. 65 АПК РФ и разъяснений, данных в п. 23 Постановления N 53, бремя доказывания существенности вреда возлагается на лицо, подавшее заявление о привлечении к субсидиарной ответственности. Также подчеркнем, что все приведенные выше презумпции являются опровержимыми, что означает, что КДЛ вправе доказывать отсутствие оснований привлечения к субсидиарной ответственности (п. 19 Постановления N 53). В частности, на наш взгляд, в пользу физического лица Б. может послужить, например, доказанный им факт невозможности реального получения банкротящимся ООО "А" каких-либо денежных сумм по уступленному им физическому лицу Б. праву требования в связи с банкротством ООО "Б".