ГАРАНТ: судебная практика по признанию договора цессии недействительны
На основании решения суда, вступившего в законную силу 30.08.2022, у ответчика возникла задолженность по оплате выполненных работ по контракту в размере 8 млн руб. перед истцом.
23.09.2022 истец получил исполнительный лист и заключил договор цессии с несколькими юридическими лицами и полностью заменил взыскателя по исполнительному листу. Долг у ответчика образовался перед другими юридическими лицами на сумму 8 млн руб., основанием было решение суда. Также истец обратился в суд с заявлением о замене взыскателя по исполнительному листу.
Вместе с тем у истца имелся долг перед ответчиком и другими юридическими лицами, налоговой на сумму 4 млн руб., в отношении него были возбуждены исполнительные производства, долги взыскивались в принудительном порядке.
09.11.2022 приставом было вынесено судебное постановлении об обращении взыскания на дебиторскую задолженность ответчика, истцу запрещено было совершать любые действия, приводящие к изменению либо прекращению правоотношений, на основании которых возникла дебиторская задолженность, а также к уступке права требования третьим лицам.
01.12.2022 решение суда, на основании которого образовалась задолженность у ответчика перед истцом, было отменено судом кассационной инстанции, дело было направлено на новое рассмотрение. При этом заявление о процессуальном правопреемстве еще не было рассмотрено судом первой инстанции.
При этом в марте 2023 года истец представил в суд соглашения о внесении изменений в договор цессии от 28.10.2022, в котором основанием для переуступки права требований стало не решение суда, а обязанность оплаты выполненных работ по контракту.
Задолженность по контракту в соответствии с соглашением была распределена между правопреемниками в размере 2 млн руб., по оставшейся задолженности в размере 6 млн руб. взыскателем выступал истец.
При этом в арбитражном суде имеются иные дела между теми же лицами, только в них ответчик является взыскателем убытков на сумму 10 млн руб., и решение скоро будет вынесено в его пользу, но истец долги не выплачивает, на счетах отсутствуют денежные средства и иное имущество, в связи с чем договоры цессии заключенные на других юридических лиц, являются мнимыми и заключенными с целью перевести деньги на другой счет.
С учетом вышеизложенного необходимо обжаловать договор цессии и соглашения к нему.
Есть ли судебная практика по признанию договора цессии недействительным, в которой исковое заявление удовлетворяют (не менее пяти решений)?
Признание договора цессии ничтожной сделкой (ст. 10, 168, 170 ГК РФ)
В соответствии с п. 1 ст. 166 ГК РФ сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка). Требование о применении последствий недействительности ничтожной сделки вправе предъявить сторона сделки, а в предусмотренных законом случаях также иное лицо. Требование о признании недействительной ничтожной сделки независимо от применения последствий ее недействительности может быть удовлетворено, если лицо, предъявляющее такое требование, имеет охраняемый законом интерес в признании этой сделки недействительной.
Как следует из разъяснений, данных в п. 78 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" (далее - Постановление N 25), исходя из системного толкования пункта 1 статьи 1, пункта 3 статьи 166 и пункта 2 статьи 168 ГК РФ иск лица, не являющегося стороной ничтожной сделки, о применении последствий ее недействительности может также быть удовлетворен, если гражданским законодательством не установлен иной способ защиты права этого лица и его защита возможна лишь путем применения последствий недействительности ничтожной сделки. В исковом заявлении такого лица должно быть указано право (законный интерес), защита которого будет обеспечена в результате возврата каждой из сторон всего полученного по сделке. Отсутствие этого указания в исковом заявлении является основанием для оставления его без движения (статья 136 ГПК РФ, статья 128 АПК РФ).
Согласно п. 2 ст. 168 ГК РФ сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, ничтожна, если из закона не следует, что такая сделка оспорима или должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки. При этом под публичными интересами, в частности, следует понимать интересы неопределенного круга лиц, обеспечение безопасности жизни и здоровья граждан, а также обороны и безопасности государства, охраны окружающей природной среды. Сделка, при совершении которой был нарушен явно выраженный запрет, установленный законом, является ничтожной как посягающая на публичные интересы, например сделки о залоге или уступке требований, неразрывно связанных с личностью кредитора (пункт 1 статьи 336, статья 383 ГК РФ), сделки о страховании противоправных интересов (статья 928 ГК РФ). Само по себе несоответствие сделки законодательству или нарушение ею прав публично-правового образования не свидетельствует о том, что имеет место нарушение публичных интересов (п. 75 Постановления N 25).
В рассматриваемой ситуации можно предположить, что заключение подрядчиком договоров цессии преследовало цель отчуждения дебиторской задолженности в связи с потенциальной возможностью заказчика произвести зачет встречных однородных требований, вытекающих из договоров между заказчиком и подрядчиком.
Анализ судебной практики свидетельствует о том, что признание договора цессии ничтожным при данных обстоятельствах возможно.
Так, по одному из дел в рамках сводного исполнительного производства постановлением судебного пристава-исполнителя от 10.10.2018 должнику запрещено производить действия в отношении дебиторской задолженности. Между Обществом и ООО "АСЭП-плюс" заключен договор об уступке прав требования от 28.08.2018, согласно которому цессионарию переданы права требования цедента к должникам, вытекающие из задолженности по оплате за электрическую энергию, на сумму 47 603 021 руб. 08 коп. В качестве оплаты за уступаемые права требования цессионарий передает цеденту переводные векселя от 24.04.2018 общей номинальной стоимостью 46 340 000 руб., а также уплачивает ему проценты, начисленные по векселям за период с 01.07.2018 по 28.08.2018, в сумме 1 273 397 руб. 82 коп. Судебный пристав-исполнитель, полагая, что указанный договор заключен должником в целях уклонения от обращения взыскания на принадлежащее ему имущество в рамках сводного исполнительного производства, сославшись на то, что договор цессии является мнимой сделкой, обратился в арбитражный суд с требованием о признании сделки недействительной. Суд первой инстанции, с которым впоследствии согласился апелляционный суд, удовлетворил исковые требования, придя к выводу об их правомерности и обоснованности. Кассационный суд поддержал позицию нижестоящих судов, сославшись на недопустимость осуществления гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, совершения действий в обход закона с противоправной целью, а также недопустимость иного заведомо недобросовестного осуществления гражданских прав (злоупотребление правом, п. 1 ст. 10 ГК РФ). Данная сделка была признана судом мнимой (п. 1 ст. 170 ГК РФ), то есть совершенной лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия. Отметим, однако, что мнимость сделки была установлена по причине отсутствия доказательств платежеспособности Общества (в качестве оплаты за уступаемые права требования цессионарий передал цеденту (Обществу) переводные векселя, которые, как оказалось, выданы самим Обществом). Суд также указал на то, что сделка по отчуждению должником дебиторской задолженности совершена при аресте дебиторской задолженности, наложенном Арбитражным судом Вологодской области. Приняв во внимание указанные обстоятельства, суд пришел к выводу о том, что договор цессии является мнимой сделкой, совершенной должником в целях уклонения от обращения взыскания на принадлежащее ему имущество. Применив последствия недействительности этой сделки, суд первой инстанции восстановил Общество в правах кредитора в обязательствах, права требования по которым переданы по договору цессии (смотрите постановление Четырнадцатого арбитражного апелляционного суда от 01.04.2019 N 14АП-505/19; постановление Арбитражного суда Северо-Западного округа от 13.08.2019 N Ф07-8018/19, определением Верховного Суда РФ от 12.12.2019 N 307-ЭС19-22393 отказано в передаче жалобы в Судебную коллегию Верховного Суда РФ).
В рамках иного дела постановлением судебного пристава-исполнителя от 04.08.2016 был наложен арест на право требования в общей сумме 3 041 294 рублей 11 копеек, принадлежащее ООО СК "Арсенал-НН" как кредитору по исполнительным документам по неисполненным денежным обязательствам на основании решения Арбитражного суда Нижегородской области по делу N А43-32518/2015, а также объявлен запрет ООО "Фарм Констракшен" и ООО СК "Арсенал-НН" на совершение любых действий, приводящих к изменению либо прекращению правоотношений, в результате которых образовалась дебиторская задолженность, а равно на передачу соответствующих требований третьим лицам. При этом ООО "Фарм Констракшен" был объявлен запрет на перечисление денежных средств на счета ООО СК "Арсенал-НН". ООО СК "Арсенал-НН" (цедент) и ООО "СпектрЭлит" (цессионарий) 24.08.2016 заключили договор цессии (уступки прав требования), согласно пункту 1.1 которого цедент уступает цессионарию право требования денежной суммы 2 973 427 рублей 71 копейка с ООО "Фарм Констракшен" в связи с имеющейся задолженностью последнего перед цедентом в соответствии с решением Арбитражного суда Нижегородской области по делу от 15.03.2016 N А43-32518/2015. Цена уступаемых цессионарию прав требования составила 95 000 рублей.
Истец посчитал, что ООО СК "Арсенал-НН", будучи надлежащим образом извещенным о наложении ареста в размере уступленного права требования на основании оспариваемого договора цессии и наложении запрета в пользу истца, совершил мнимую сделку, злоупотребив тем самым своими правами. После заключения договора цессии ООО "Спектрэлит" формально реализовало свои права, обратившись в суд с заявлением о процессуальном правопреемстве по делу N А43-32518/2015, производство по которому приостановлено определением суда от 17.10.2016. Осуществление уступки и замена на ее основании стороны-взыскателя по делу N А43-32518/2015 причинит истцу значительный ущерб и затруднит или сделает невозможным исполнение решения суда от 16.09.2016 по делу N А43-31147/2015, так как денежные средства в размере оспариваемого по настоящему делу уступленного права требования являются единственным имуществом ООО СК "Арсенал-НН", за счет которого могут быть частично удовлетворены требования ООО "Фарм Констракшен" по делу N А43-31147/2015. Истец обратился к ответчикам с требованием в трехдневный срок со дня получения письма расторгнуть договор цессии (уступки прав требования) от 24.08.2016 и уведомить ООО "Фарм Констракшен" в течение трех рабочих дней (письмо от 09.09.2016 N 75). Данное письмо оставлено ответчиками без ответа, поэтому истец обратился в арбитражный суд. Руководствуясь статьями 166, 167, 170, 174.1, 382 и 388 ГК РФ, Федеральным законом от 02.10.2007 N 229-ФЗ "Об исполнительном производстве", Постановлением N 25, Арбитражный суд Нижегородской области исходил из того, что сделка не имела цели реального отчуждения права требования, а направлена на уменьшение имущества ООО СК "Арсенал-НН" с целью ухода от исполнения решения суда по иску ООО "Фарм Констракшен", и удовлетворил иск. Первый арбитражный апелляционный суд согласился с выводами суда первой инстанции и оставил его решение без изменения. Позицию нижестоящих судов поддержал также Арбитражный суд Волго-Вятского округа (смотрите постановление Первого арбитражного апелляционного суда от 26.04.2017 N 01АП-2305/17; постановление Арбитражного суда Волго-Вятского округа от 15.08.2017 N Ф01-3218/17). Отметим, что в данном деле суд сослался также ст. 174.1 ГК РФ, согласно которой сделка, совершенная с нарушением запрета или ограничения распоряжения имуществом, вытекающих из закона, в частности из законодательства о несостоятельности (банкротстве), ничтожна в той части, в какой она предусматривает распоряжение таким имуществом (статья 180 ГК РФ). Из пункта 94 Постановления N 25 следует, что по смыслу п. 2 ст. 174.1 ГК РФ сделка, совершенная в нарушение запрета на распоряжение имуществом должника, наложенного судом или судебным приставом-исполнителем, в том числе в целях возможного обращения взыскания на такое имущество, является действительной. Ее совершение не препятствует кредитору или иному управомоченному лицу в реализации прав, обеспечивающихся запретом, в частности, посредством подачи иска об обращении взыскания на такое имущество (п. 5 ст. 334, 348, 349 ГК РФ) (смотрите постановление Первого арбитражного апелляционного суда от 26.04.2017 N 01АП-2305/17; постановление Арбитражного суда Волго-Вятского округа от 15.08.2017 N Ф01-3218/17).
Постановлением Двенадцатого арбитражного апелляционного суда от 13.12.2017 N 12АП-12685/17 по основаниям, предусмотренным ст. 10, 168 ГК РФ, были признаны недействительными договоры цессии. Истец в обоснование заявленных требований указал на то, что в результате злонамеренного поведения директора ООО "Газстроймонтаж" Чернова В.А., направленного на уменьшение активов Общества, участником которого являлся истец, Общество лишилось значительного объема ликвидного имущества при отсутствии на то какой-либо необходимости, что привело к ущемлению прав как самого Общества, так и его бывшего участника - истца. В рассматриваемом деле речь шла об отчуждении имущества, в том числе по заведомо заниженной цене, в отсутствие экономической или иной необходимости, которое было связано только с тем, чтобы уменьшить активы Общества и тем самым сделать невозможным выплату истцу действительной стоимости её доли, в связи с выходом из Общества.
В другом деле судом был отклонен довод заявителя о том, что постановление судебным приставом-исполнителем было вынесено после заключения договора уступки права требования, поскольку при рассмотрении вопроса о процессуальном правопреемстве судом, судебным приставов-исполнителем уже был наложен арест на дебиторскую задолженность, в связи с чем указанное заявителем обстоятельство не может рассматриваться как основание для проведения замены взыскателя на стадии исполнения решения в период действия запретительных мер по распоряжению должником имущественными правами (постановление Арбитражного суда Центрального округа от 26.08.2021 N Ф10-4166/21).
Применение последствий, предусмотренных п. 2 ст. 174.1 ГК РФ
Как следует из вопроса, договор цессии был заключен до вынесения судебным приставом-исполнителем постановления, которым был наложен запрет на совершение любых действий, которые могут привести к изменению либо прекращению правоотношений, на основании которых возникла дебиторская задолженность. Вместе с тем после вынесения соответствующего постановления, цедент (подрядчик) и цессионарий заключили дополнительное соглашение к договору цессии, которым было изменено основание совершаемой уступки.
Прежде всего отметим, что поскольку дополнительное соглашение к договору изменяет или прекращает гражданские права и обязанности по договору, оно само является гражданско-правовым договором (п. 1 ст. 420 ГК РФ). Поэтому к нему применяются те же правила, которые установлены законодательством в отношении гражданско-правовых договоров, включая правила о сделках и об обязательствах (пп. 2, 3 ст. 420 ГК РФ). Данной позиции придерживается и судебная практика. Так, в постановлении Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 09.03.2023 N 11АП-994/23 прямо указано на то, что поскольку по смыслу п. 1 ст. 450 ГК РФ дополнительное соглашение к гражданско-правовому договору, изменяющее, дополняющее его условия, прекращающее возникшие на основании этого договора права и обязанности его сторон само по себе также является договором, так как под этим договором пункт 1 статьи 420 ГК РФ понимает именно соглашение двух или нескольких лиц об установлении, изменении или прекращении гражданских прав и обязанностей. Аналогичная позиция представлена также в постановлении Суда по интеллектуальным правам от 21.01.2022 N С01-2040/2021; постановлении Суда по интеллектуальным правам от 19.08.2022 N С01-1441/2022; постановлении Девятого арбитражного апелляционного суда от 12.11.2019 N 09АП-62140/19; постановлении Девятого арбитражного апелляционного суда от 18.05.2023 N 09АП-20322/23).
Согласно п. 1 ст. 174.1 ГК РФ сделка, совершенная с нарушением запрета или ограничения распоряжения имуществом, вытекающих из закона, в частности из законодательства о несостоятельности (банкротстве), ничтожна в той части, в какой она предусматривает распоряжение таким имуществом. Пунктом 2 той же статьи предусмотрено, что сделка, совершенная с нарушением запрета на распоряжение имуществом должника, наложенного в судебном или ином установленном законом порядке в пользу его кредитора или иного управомоченного лица, не препятствует реализации прав указанного кредитора или иного управомоченного лица, которые обеспечивались запретом, за исключением случаев, если приобретатель имущества не знал и не должен был знать о запрете.
Тем самым в ст. 174.1 ГК РФ разграничены правовые последствия сделок, совершенных с нарушением запрета на распоряжение имуществом должника, в зависимости от основания возникновения такого запрета: нарушение запрета, вытекающего из закона, влечет ничтожность соответствующей сделки в той части, которая предусматривает распоряжение имуществом; нарушение же запрета, основанного на судебном либо ином акте, таких последствий не влечет (постановление Восьмого арбитражного апелляционного суда от 14.07.2015 N 08АП-5745/15, постановление Арбитражного суда Северо-Западного округа от 25.09.2017 N Ф07-9613/17). Как разъяснено в п. 94 Постановления N 25, по смыслу п. 2 ст. 174.1 ГК РФ сделка, совершенная в нарушение запрета на распоряжение имуществом должника, наложенного судом или судебным приставом-исполнителем, в том числе в целях возможного обращения взыскания на такое имущество, является действительной. Ее совершение не препятствует кредитору или иному управомоченному лицу в реализации прав, обеспечивающихся запретом, в частности, посредством подачи иска об обращении взыскания на такое имущество (п. 5 ст. 334, ст. 348, 349 ГК РФ, смотрите также, например, постановление Арбитражного суда Волго-Вятского округа от 09.10.2017 N Ф01-4075/17, постановление Арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 05.10.2017 N Ф04-5662/16, постановление Арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 03.02.2017 N Ф08-10022/16, постановление Первого арбитражного апелляционного суда от 26.06.2017 N 01АП-1924/17).
Таким образом, наложение ареста на имущество цедента не может являться основанием для признания недействительной сделки по отчуждению такого имущества (смотрите постановление Шестнадцатого арбитражного апелляционного суда от 23.12.2019 N 16АП-3821/19). В постановлении Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 08.12.2022 N 15АП-17893/22 отмечено, что заключение договора уступки требования при наличии запрета, наложенного судебным приставом-исполнителем, на совершение любых действий в отношении задолженности, возникшей на основании договора, в целях возможного обращения взыскания на такое имущество, не свидетельствует о его недействительности в связи с этим. Нарушение такого запрета влечет иные последствия - возникновение прав залога на арестованное имущество. В соответствии с ранее действовавшим законодательством в ситуации, когда должник в нарушение ареста, наложенного на его имущество в пользу кредитора, отчуждал арестованное имущество третьему лицу, защита прав такого кредитора обеспечивалась посредством признания недействительной сделки по распоряжению имуществом и применением последствий ее недействительности. Согласно положениям п. 2 ст. 174.1 ГК РФ, действующим на момента заключения договора уступки, соответствующая сделка действительна, что позволяет арестованному имуществу находиться в обороте. Указанная позиция изложена в определении Верховного Суда РФ от 27.02.2017 N 301-ЭС16-16279.
В случае распоряжения имуществом должника с нарушением запрета права кредитора или иного управомоченного лица, чьи интересы обеспечивались арестом, могут быть реализованы только в том случае, если будет доказано, что приобретатель имущества знал или должен был знать о запрете на распоряжение имуществом должника, в том числе не принял все разумные меры для выяснения правомочий должника на отчуждение имущества. Если приобретатель арестованного имущества является добросовестным, то есть не знал и не должен был знать об аресте этого имущества, возникает основание для освобождения имущества от ареста независимо от того, совершена такая сделка до или после вступления в силу решения суда, которым удовлетворены требования кредитора или иного управомоченного лица, обеспечиваемые арестом (п. 96 Постановления N 25, определения Ставропольского краевого суда от 21.03.2017 по делу N 33-2235/2017, Московского горсуда от 22.12.2016 N 33-48603/16).
Проведение экспертизы дополнительного соглашения к договору цессии
В данной ситуации (в том числе и в целях установления недобросовестности цессионария) возможно проведение экспертизы дополнительного соглашения к договору цессии на предмет определения даты его составления. Так, например, на разрешение эксперта могут быть поставлены вопросы о том, соответствует ли дате документа время нанесения текста, даты документа и подписей на указанном документе; подвергался ли документ воздействию, влияющему на возможность достоверного определения соответствия даты составления документа, указанной в нем, истинному возрасту документа (постановление Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 22.07.2021 N 11АП-10846/21). В постановлении Арбитражного суда Северо-Западного округа от 19.10.2017 N Ф07-11655/17 эксперт сделал вывод о том, что период времени проставления подписи на договоре, товарной накладной, письме не соответствует дате, указанной в соответствующих документах в качестве даты их составления.
Полагаем, что заказчик вправе заявить ходатайство о фальсификации дополнительного соглашения, а также требовать назначения экспертизы в целях проверки даты составления дополнительного соглашения, факта агрессивного воздействии (термического, светового, химического) на материалы документа (постановление Арбитражного суда Уральского округа от 06.06.2022 N Ф09-4925/21), тем самым исключив добросовестность цессионария.
В силу ч. 1 ст. 161 АПК РФ в случае обращения лица, участвующего в деле, с письменным заявлением о фальсификации доказательства, представленного другим лицом, участвующим в деле, суд разъясняет уголовно-правовые последствия такого заявления, исключает оспариваемое доказательство с согласия лица, его представившего, из числа доказательств по делу и, если лицо, представившее это доказательство, заявило возражения относительно его исключения из числа доказательств по делу, проверяет обоснованность заявления о фальсификации доказательства (в том числе назначает экспертизу, истребует другие доказательства или принимает иные меры). При этом способ проведения проверки достоверности заявления о фальсификации определяется судом.
В порядке статьи 161 АПК РФ подлежат рассмотрению заявления, мотивированные наличием признаков подложности доказательств, то есть совершением действий, выразившихся в подделке формы доказательства: изготовление документа специально для представления его в суд (например, несоответствие времени изготовления документа указанным в нем датам) либо внесение в уже существующий документ исправлений или дополнений (например подделка подписей в документе, внесение в него дополнительного текста) (смотрите п. 39 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.12.2021 N 46 "О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в суде первой инстанции"). По результатам проверки судом выносится решение об удовлетворении заявления о фальсификации доказательства или о неудовлетворении такового. Если судом принято решение об удовлетворении заявленного ходатайства, доказательство, признанное судом фальсифицированным, должно быть исключено из числа доказательств по делу.
Отметим также, что при наличии обоснованных сомнений в действительности сделки уступки права требования целесообразно также запросить документы, подтверждающие оплату цессионарием за уступленное право. Отсутствие встречного предоставления также может свидетельствовать о мнимости сделки, ее совершении исключительно для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия.