ГАРАНТ: является ли цессионарий лицом, которому причинен ущерб по оспариванию сделки
В рамках процедуры банкротства оспаривается сделка по основанию, предусмотренному ст. 61.2 Закона "О банкротстве" (ущерб кредитору). По позиции Верховного Суда РФ, изложенной в определениях от 17.12.2020 N 305-ЭС20-12206, от 31.01.2023 N 305-ЭС19-18803(10), от 08.02.2023 N 305-ЭС22-20515, от 27.11.2023 N 306-ЭС23-14897, от 04.12.2023 N 302-ЭС23-13217(2), от 26.01.2024 N 309-ЭС22-22881(2), если на момент совершения оспариваемой сделки будет требование кредитора, которое в дальнейшем будет включено в реестр требований кредиторов, то это значит, что причинен ущерб. Кредитор из реестра уступает свое право требования по договору цессии, получает за это денежные средства. Отчуждается право требования к должнику. Появляется новое лицо (физическое), которое встает на место кредитора в реестре. Действующее законодательство и договор цессии предусматривают, что переход права осуществляется с момента заключения договора цессии. По сути, новый кредитор не имеет отношения к периоду возникновения задолженности, на взыскание которой имел право предыдущий кредитор. Он вступает в договорные отношения по собственной инициативе, что не должно ущемлять права должника. Новый кредитор, по сути, самостоятельно себя признает лицом, которому причинен ущерб оспариваемой сделкой (собственное волеизъявление).
Есть ли судебная практика по сделке, где было разъяснено, что цессионарий не является лицом, которому причинен ущерб по оспариванию сделки, так как на тот момент он не состоял в отношениях с должником?
Рассмотрев вопрос, мы пришли к следующему выводу:
Каких-либо разъяснений или правоприменительной практики, из которой бы следовало, что уступка права требования по обязательству, существовавшему на момент совершения оспариваемой сделки, лишает цессионария права на ее оспаривание в процедурах банкротства, нам обнаружить не удалось.
Также нами не обнаружено каких-либо норм, разъяснений или правовых позиций, на которых, с учетом правовой природы и последствий цессии, а также существующего в законодательстве о банкротстве понятия вреда имущественным интересам кредиторов, можно было бы логически и непротиворечиво построить указанный вывод.
Обоснование вывода:
В соответствии с п. 2 ст. 61.2 Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" (далее - Закон о банкротстве) сделка, совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка была совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия указанного заявления и в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка).
В постановлении Арбитражного суда Московского округа от 26.02.2025 N Ф05-21573/22 по делу N А41-88521/2018, в котором были рассмотрены вопросы применения п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве, со ссылкой на перечисленные в этих же уточнениях определения Верховного Суда РФ указано, что названным судом сформирована правовая позиция о том, что конкурсное оспаривание может осуществляться в интересах только тех кредиторов, отношения с которыми существовали к моменту совершения предполагаемой противоправной сделки, и судам необходимо соотнести момент возникновения обязательств у должника перед кредиторами с моментом совершения оспариваемых сделок.
Проанализировав указанное выше постановление Арбитражного суда Московского округа, а также перечисленные в нем определения Верховного Суда РФ, можно установить следующее.
В частности, ряд из них говорит о том, что конкурсное оспаривание может осуществляться в интересах только тех кредиторов, требования которых существовали к моменту совершения должником предполагаемого противоправного действия либо с большой долей вероятности могли возникнуть в обозримом будущем (определение Верховного Суда РФ от 17.12.2020 N 305-ЭС20-12206, определение Верховного Суда РФ от 08.02.2023 N 305-ЭС22-20515, определение Верховного Суда РФ от 26.01.2024 N 309-ЭС22-22881(2)).
В определении СК по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 27.11.2023 N 306-ЭС23-14897, равно как и в постановлении Арбитражного суда Московского округа от 26.02.2025 N Ф05-21573/22, указывается на то, что конкурсное оспаривание может осуществляться в интересах только тех кредиторов, отношения с которыми существовали к моменту совершения предполагаемой противоправной сделки, и судам необходимо соотнести момент возникновения обязательств у должника перед кредиторами с моментом совершения оспариваемых сделок.
Из буквального прочтения приведенных судебных актов следует, что значение для определения возможности оспаривания сделки теми или иными кредиторами (в интересах тех или иных кредиторов) является существование принадлежащих им требований и отношений, в которых они являются стороной, на момент совершения этой сделки.
В связи с этим необходимо учитывать, что согласно п. 1 ст. 382, п. 1 ст. 384 ГК РФ при совершении сделки, направленной на уступку принадлежащего кредитору права требования, вытекающего из обязательства, другому лицу, к последнему по общему правилу переходит право первоначального кредитора в том объеме и на тех условиях, которые существовали к моменту перехода права. В частности, к новому кредитору переходят права, обеспечивающие исполнение обязательства, а также другие связанные с требованием права, в том числе право на проценты.
Из буквального прочтения приведенных норм следует, что какое-либо новое право требования вследствие совершения договора цессии не возникает, новый кредитор владеет тем же самым правом, которое существовало у первоначального кредитора и объем этого права тот же самый, что был у первоначального кредитора на момент уступки. При этом условия обязательства, из которого возникло право требования, сохраняются, что означает также, что никакого нового правоотношения (обязательства) между должником и новым кредитором не возникает: новый кредитор лишь заменяет первоначального в уже существующем правоотношении (обязательстве).
Данные выводы находят свое отражение и в правоприменительной практике. В частности, в определении Верховного Суда РФ от 01.09.2016 N 305-КГ16-6316 отмечается, что уступка права требования по договору ипотеки не изменяет существующее положение объекта недвижимости. При смене залогодержателя новое обременение не возникает, по смыслу статей 334 и 384 ГК РФ цессия лишь изменяет субъектный состав участников залогового обязательства на стороне кредитора, не нарушая существующее между ними соотношение взаимных прав и обязанностей. Аналогичная позиция содержится также в кассационном определении СК по административным делам Верховного Суда РФ от 14.10.2020 N 18-КАД20-15-К4, в котором также отмечается, что при цессии производится замена стороны в уже существующем обязательстве.
В постановлении Президиума ВАС РФ от 17.08.2004 N 5106/04 указывается на то, что в результате совершения сделки об уступке требования происходит перемена кредитора в обязательстве, само обязательство не прекращается, изменяется его субъектный состав. Об этом же говорится в определениях СК по гражданским делам Верховного Суда РФ от 14.08.2018 N 5-КГ18-127, от 12.03.2019 N 18-КГ19-4.
Соответственно, не меняется с изменением личности кредитора также и момент возникновения обязательства, с которым согласно приведенным выше позициям арбитражных судов должен быть соотнесен момент совершения оспариваемой сделки. Данный вывод применительно к банкротству подкрепляется разъяснениями, данными в п. 12 постановления Пленума ВАС РФ от 23.07.2009 N 63 "О текущих платежах по денежным обязательствам в деле о банкротстве", из которых следует, что переход права требования к другому лицу путем уступки или на основании закона (п. 1 ст. 382 ГК РФ) не изменяет статуса данного требования с точки зрения его квалификации в соответствии со ст. 5 Закона о банкротстве. Принимая во внимание, что согласно приведенной статье статус требования (текущее или подлежащее включению в реестр) определяется в зависимости от даты возникновения обязательства, приведенные разъяснения напрямую свидетельствуют о том, что уступка права не влечет за собой изменения этой даты.
С учетом изложенного, на наш взгляд, нельзя утверждать, что требование, принадлежащее новому кредитору на основании договора цессии, не существовало на момент совершения оспариваемой сделки или что на этот момент отсутствовали отношения, на которых основано соответствующее требование, если предыдущий кредитор имел такое требование и находился в таких отношениях с должником на момент совершения указанной сделки. Иными словами, с изменением личности кредитора не происходит какого-либо обновления отношений между ним и должником и нет оснований утверждать, что такие отношения не существовали до момента уступки, поскольку должник и новый кредитор продолжают существовать в тех же отношениях, которые имели место до уступки.
В пользу этого вывода свидетельствует, например, то обстоятельство, что должник имеет право зачесть против требований нового кредитора те требования, которые существовали у него по отношению к предыдущему кредитору до момента получения уведомления об уступке и были зачетоспособными к этому моменту (ст. 386 ГК РФ, п. 24 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 N 54 "О некоторых вопросах применения положений главы 24 Гражданского кодекса Российской Федерации о перемене лиц в обязательстве на основании сделки", постановление Арбитражного суда Дальневосточного округа от 17.07.2018 N Ф03-2293/18, постановление Арбитражного суда Московского округа от 31.10.2016 N Ф05-15446/16).
Также подтверждает данный вывод и то обстоятельство, что при процессуальном правопреемстве, которое имеет место при правопреемстве в материальном правоотношении (в том числе в силу цессии), все действия, совершенные в арбитражном процессе до вступления правопреемника в дело, обязательны для него в той же мере, в какой они были обязательны для лица, которое правопреемник заменил (п. 1 и п. 3 ст. 48 АПК РФ).
Наконец, следует помнить, что новый кредитор вправе предъявить требования о взыскании с должника финансовых санкций за нарушение обязательства, по которому ему были уступлены права требования, с момента просрочки исполнения обязательства, если иное прямо не предусмотрено договором цессии (п. 15 и п. 16 информационного письма Президиума ВАС РФ от 30.10.2007 N 120). Это означает, что такие санкции могут быть взысканы в том числе и за те периоды, когда новый кредитор не являлся стороной обязательства, то есть тогда, когда непосредственно его права и законные интересы таким нарушением отнюдь не были затронуты. В частности, новый кредитор вправе взыскать проценты за пользование чужими денежными средствами (ст. 395 ГК РФ) за весь период такого пользования, в том числе имевший место до уступки права (смотрите, например, постановление Десятого арбитражного апелляционного суда от 02.09.2021 N 10АП-14336/21, постановление Девятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 27.10.2020 N 19АП-5325/20, постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 23.10.2012 N 18АП-9453/12, решение Арбитражного суда Сахалинской области от 26.12.2024 по делу N А59-5953/2024, решение Арбитражного суда Хабаровского края от 05.07.2021 по делу N А73-7633/2021).
Таким образом, из изложенного следует, что сам по себе тот факт, что новый кредитор не являлся кредитором по существующему в момент совершения оспариваемой сделки обязательству, не приводит к лишению данного кредитора возможности оспаривать такую сделку после перехода к нему права требования по этому обязательству.
Что же касается довода о том, что коль скоро новый кредитор не участвовал в обязательстве, из которого вытекает уступленное ему требование, на момент совершения оспариваемой сделки, следовательно, ее совершением и не мог быть причинен вред его имущественным правам, то здесь необходимо учитывать следующее.
Согласно разъяснениям, данным в абзаце седьмом п. 5 постановления Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 N 63 "О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)", при определении вреда имущественным правам кредиторов следует иметь в виду, что в силу абзаца тридцать второго ст. 2 Закона о банкротстве под ним понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приведшие или могущие привести к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества.
В уже упоминавшемся выше определении Верховного Суда РФ от 31.01.2023 N 305-ЭС19-18803(10) отмечается, что правовой механизм оспаривания сделок в банкротстве по основаниям, предусмотренным п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве, предназначен для пополнения конкурсной массы должника за счет возврата отчужденного им имущества во вред кредиторам или при неравноценном встречном предоставлении, а также уменьшения размера имущественных требований к должнику.
В определении Верховного Суда РФ от 17.12.2020 N 305-ЭС20-12206 указывается на то, что в преддверии банкротства должник, осознавая наличие у него кредиторов (по требованиям как с наступившим, так и ненаступившим сроком исполнения), может предпринимать действия, направленные либо на вывод имущества, либо на принятие фиктивных долговых обязательств перед доверенными лицами в целях их последующего включения в реестр. Обозначенные действия объективно причиняют вред настоящим кредиторам, снижая вероятность погашения их требований. На основании этого суд приходит к выводу о том, что конкурсное оспаривание направлено на нивелирование негативных действий должника и на приведение конкурсной массы в состояние, в котором она находилась до совершения должником противоправных действий, позволяющее кредиторам получить то, на что они вправе справедливо рассчитывать при разделе имущества несостоятельного лица.
Таким образом, из приведенных в названных определениях правовых позиций следует, что вред имущественным интересам кредиторов состоит в снижении вероятности удовлетворения их требований именно вследствие совершения оспариваемой сделки должником, а цель ее оспаривания состоит в пополнении конкурсной массы и, как следствие, в максимально возможном удовлетворении тех требований, которые существовали на момент ее совершения и о которых должно было быть известно совершающему сделку должнику. Иными словами, главный правовой эффект, достигаемый от оспаривания сделок, заключается в поставлении контрагента должника в такое положение, в котором бы он был, если бы сделка (в том числе по исполнению обязательства) не была совершена, а его требование удовлетворялось бы в рамках дела о банкротстве на законных основаниях.
Совершенно очевидно, что перемена лица в обязательстве не изменяет имущественный интерес кредитора по такому обязательству, который и до, и после указанной перемены состоит в получении истребуемого от должника. Соответственно, если сохранение сделки в силе нарушало имущественные интересы кредитора до уступки, то оно продолжит нарушать эти интересы и после такой уступки. Ведь в этом случае вред причиняется не личности конкретного кредитора, а его имущественным правам, которые переходят к цессионарию (новому кредитору) после уступки. Как следствие, новый кредитор, как получающий тот же объем прав, который существовал у предыдущего кредитора к моменту уступки права, должен иметь тот же объем возможностей для защиты соответствующего имущественного интереса. Отказ этому кредитору в возможности оспаривать сделку, которой нарушались имущественные интересы его правопредшественника, равносилен отказу цессионарию в подаче иска в суд о взыскании причитающегося по уступленному ему требованию.
Таким образом, причинение вреда имущественным интересам кредитора по обязательству в контексте положений п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве, а также приведенных выше позиций Верховного Суда означает причинение вреда не конкретному кредитору А, Б или В, а любому лицу, которое выступает в этом обязательстве кредитором.
Косвенно данный вывод находит свое отражение и в правоприменительной практике. В частности, в постановлении Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 02.10.2023 N 11АП-4168/23 отмечается, что режим, состояние и объем прав требования кредитора по отношению к должнику являются неизменными вне зависимости от перехода между разными лицами, и если первоначальный аффилированный кредитор не имел вреда и был лишен права оспаривания сделки, то смена лица на стороне такого кредитора режим требования не меняет и новых прав не предоставляет. Соответственно, логично предположить, что является верным и противоположный вывод о том, что если первоначальному независимому кредитору был причинен вред и у него имелось право оспаривать сделку, совершенную должником, то уступка его прав требования другому независимому кредитору не влечет прекращения этого права у нового кредитора.
Каких-либо разъяснений Верховного Суда РФ или иной правоприменительной практики, из которой бы следовало, что цессионарий по обязательству, существовавшему на момент совершения должником сделки, направленной на причинение вреда кредиторам, лишен права оспаривать такую сделку только вследствие того, что цессия состоялась после ее совершения, нам обнаружить не удалось.